ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ

Когда воссияло солнце красноватое

На тое на небо на ясное,

Тогда воцарился суровый правитель Иван Васильевич.

Коею улицей ехал суровый правитель Иван Васильевич, -

Здесь кура не поет;

Коею улицей ехал Иванушко Иванович, —

Здесь кура не поет;

Коею улицей ехал Малюта Скурнатович,—

Здесь кура не поет;

Коею улицей ехал Федор Иванович, —

Сказывал он улицы ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ казненыи,

А вси ты улицы не казненыи,

Становил он живых мертвыми.

Собирался здесь почестен пир,

Вси на пиру наедалися,

Вси на пиру напивалися,

Вси на пиру росхвастались.

Суровый правитель Иван Васильевич

Прогуливается по полате белокаменной,

Чешет бороду и голову,

Сам гласит таково слово:

— Вывел я измену изо Пскова ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ,

Вывел я измену с каменной Москвы,

Вывел я измену из Низова!

Из-за того стола белодубова,

Из-за тыя лавки кленовыя

Испроговорит Иванушко Иванович:

— Свет сударь наш батюшко,

Суровый правитель Иван Васильевич!

Не вывести измены с каменной Москвы.

Таперича измена за столом посиживает.

Она с нами ест да пьет ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ да ест,

С нами белоснежного лебедя рушает.

Его царское сердечко возгорелося:

- Дай-ка измену мне на глаза,

Отсеку я ему буйную голову!

Ему на друга сказать да на вельможи,

Пролить да будет кровь понапрасному.

Пришло сказать на братца родимаго,

На того на Федора Ивановича:

- Коей улицей ехал Федор Иванович ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ, -

Сказывал он улицы казненыи,

Вси ты улицы не казненыи,

Становил он живых мертвыма.

Здесь его царско сердечко возгорелося:

- Ай же вы палачи немилосливы!

Возьмите-тко вы Федора Ивановича

За его за ручки за белыи,

За его перстни за злаченыи,

Отсеките ему буйную голову!

Больший туляется за меньшаго,

Наименьший туляется за ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ средняго,

А от средняго и ответу нет.

Испроговорит Малюта Скурнатович:

- Делать нам дело повелёное,

Слухать нам слово говореное.

Взяли Федора принца

За его за ручки за белыи.

За его за перстни за злаченыи.

Совладала здесь Настасья Романовна

Ко собственному братцу Никите Романовичу, —

У ней чоботы на ножках без чулочиков.

Испроговорит Никита Романович:

— Что же ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ это все-таки за волшебство удивилоси —

Незваная та гостья пешо пришла?

— Федора принца живая нету,

Твоего любимаго племянничка!

Здесь Никита Романович

Взял жеребца себи неоседлана,

Неоседлана, необуздана,

Он шапкой машет и голосом крычит:

— Ай же палачи немилосливы!

Съедите вы этот кус и подавитесь.

Подьте-тко на царев кабак,

Прибирайте молодца ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ лицё в лицё,

Лицё в лицё и плечо в плечо,

Отсеките ему буйную голову.

Здесь палачи немилосливы

Прибрали молодца лицё в лицё,

Лицё в лицё и плечо в плечо,

Отсекли ему буйную голову.

Здесь Микита Романович

Надевает платьице что ни наилучшее.

Приезжает к суровому царю Ивану Васильевичу

Лупит челом на все ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ четыре на стороны,

Суровому царю Ивану Васильевичу в собину.

Испроговорит суровый правитель Иван Васильевич:

— Уж ты древняя собака седатый пес!

Али ты нужно мной насмехаешься,

Аль не знаешь моей незгодушки великоей?

Я в медведно зашью и кобелям скормлю.

Испроговорит Никита Романович:

— Суровый правитель Иван Васильевич!

Кака твоя ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ незгодушка величавая?

—Федора принца живая нет,

Твоего любимаго племянничка.

Испроговорит Никита Романович:

— Суровый правитель Иван Васильевич!

Федор принц в зеленоватом саду гуляет

И лупит челом на все на четыре стороны

А суровому царю Ивану Васильевичу в собину.

Здесь испроговорит суровый правитель Иван Васильевич:

— Ай же ты Никита Романович!

Городка ль возьмешь ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ с пригородками,

Аль без счету возьмешь золотой казны?

Испроговорит Никита Романович:

— Не над мне-ка ни городов с пригородками,

И не над мне-ка золотой казны.

Напиши ты тое слово: кто в Микитину отчину ушел,

Того и бог унес!

Записано на Масельге, 14 июля.

МАРФА КОТОВА

Марфа Трофимовна Котова, крестьянка лет 50-ти, на ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ Масельге. Научилась кое-каким былинам от стариков, поет их очень плавненько. Не считая былин она поет этим же складом и побасенку про петушка и лисицу (см. № 29); эту побасенку она называла «старинкой».

ДОБРЫНЯ И АЛЕША

Во славноём во городке во Киеви,

У добросовестной вдовы Офимьи Олександровны,

А был-то единый отпрыск ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ Добрынюшка Микитич.

А спроговорит собственной матушке,

Юный добросовестной вдовы Офимьи Олександровны

А й да таковы слова:

— Уж ты матушка моя, честна вдова Офимья Олександровна!

Ты на что меня бесчастнаго спородила,

Ты на что меня да бесталаннаго отродила?

Ты бы силушкой спородила

Что во стараго казака Илью Муромца;

Ты бы могутушкой ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ спородила

Во Самсона во богатыря;

Ты бы смелостью спородила

Во Олешенку Поповича,

Красотой меня спородила

Да во Осипа во красивого.

Как спроговорит да его матушка,

Молода честна вдова Офимья Олександровна

Таковы слова:

— Уж ты дитятко мое Добрынюшка Микитич!

Уж я была бы да пресвятою богородицей,

Я спородила бы тебя

Силушкой да во старенького ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ казака Илью Муромца,

Я могутушкой бы спородила

Во Самсона во богатыря,

И смелостью спородила бы во Олешенку Поповича,

Красотою бы спородила

Во Осипа бы во красивого.

Как спроговорит Добрынюшка Микитин собственной матушке:

— Уж ты матушка моя,

Молода честна вдова Офимья Олександровна!

Уж ты [дай] мне-ка прощеньицё,

Прощеньицё да благословленьицо:

Есть повыехать мне-ка ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ далековато,

Далече, далече во чисто поле,

Мне испытать есть собственный силушки,

Силушки есть теперенку богатырскоей.

И дашь ты прощеньице поеду,

Не дашь благословеньица поеду.

Услыхала молода его княгиня е Настасья Викулична.

— Ай же ты Добрынюшка Микитич есть!

Ты куды поезжаешь,

На кого меня молоденькую, злосчастную,

Нынъче оставляешь?

Как спроговорит ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ Добрынюшка Микитич таковы слова

— Ай же ты Настасья Викулична!

Жди-тко ты меня три году.

Через три году не буду — ожидай 6 лет,

Через 6 годов не буду — девять лет.

Как минуется девять лет,

Ожидай меня е двенадцать лет.

Через двенадцать лет не буду,

Хоть вдовой живи, хоть замуж поди,

За негоцианта ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ поди, за вельможи поди,

За хрестьянина поди, за обывателя поди,

За Олешенку Поповича только не поди, —

Ведь Олешенка Попович мне крестовой брат.

Видли Добрынюшку сядучи,

А не видли Добрынюшки поедучи.

1-ый скок отыскали за стенкой городовою,

Другой скок отыскали через три вёрсты,

Третьего скоку что отыскать не могли ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ.

Ожидала Настасья Викулична,

Дожидала Добрынюшку ровно три году.

Миновалоси е Добрынюшки ровно 6 годов,

Все-то Добрынюшки Микитича нет.

Ожидала она ровно девять лет.

Миновалоси е двенадцать лет,

Все-то Добрынюшки Микитича нет.

Стали-то киевски бабы подговаривать,

Подговарить стали, уманывать

Молоду Настасью Викуличну

А за этого да Олешенку Поповича,

За Олешенку да ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ за Поповича.

В тую порушку да в тое времячко

А Добрынюшки Микитичу да стосковалоси.

И ставал-то Добрынюшка Микитич есть,

А он есть поутру ранёшенько,

Моется Добрынюшка белешенько,

Утирался в тонко бело полотно.

Выходит-то Добрынюшка Микитич е

На шйроку на уличку,

Он глядел-то смотрел во вси стороны,

А одна ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ сторона помилие всих.

Садился Добрынюшка Микитич на добра жеребца,

А й отправился Добрынюшка да в тую сторону.

Попадаё Добрынюшке Микитичу

Есть калика перехожая.

Как спроговорит Добрынюшка Микитич есть:

— Ай же ты калика перехожая!

Ты откуль идешь, откуль путь держишь?

Отвечат ему калика перехожая:

- Я иду-то со городка со ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ Киева.

Что ль еще того помилие Добрынюшке Микитичу?

Стал он спрашивать калику перехожую:

— Ай же ты калика перехожая!

Что добро деется во городке во Киеве?

Отвечат ему калика перехожая:

— Все добро деется во городке во Киеве.

Есть-то юная Настасья Викулична а замуж пошла,

А замуж пошла а за Олешенку ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ,

За Олешенку пошла за Поповича.

Как еще спросил есть Добрынюшка Микитич есть:

— Ай же ты калика перехожая!

Уж ты дай-ка мне-ка свое платьицо,

Платьицо черноё да дай каличьеё,

А й каличьеё да клюху металлическую.

— Я не отдал бы для тебя платьев каличьиих, н

Платьев каличьих ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ, клюхи железноей,

Ты возьмешь у меня, ну и бок набьешь.

Солезает Добрынюшка Микитич со добра жеребца,

Надевает на себя платьица каличьии,

Берет в руки клюху металлическую.

И пошел здесь Добрынюшка Микитич с горы на гору,

Он клюшенкой да подпирается,

С горы на гору да перескакиваёт.

Приходит ко городку ко Киеву ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ,

А стучает под окошечко

У староей вдовы Офимьи Олександровны:

— Ай же ты вдова да Офимья Олександровна!

А наказывал Добрынюшка Микитич, низковато кланялся,

А повелел подать гуселышка,

Есть во темноем чуланчике на полочке.

Есть стряхнулась Офимья Олександровна да собственной старостью,

Подавала гуселышка муравчаты (так).

Идет здесь Добрынюшка Микитич есть на добросовестной ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ пир,

Он на добросовестный пир идё на свадебку

Ко Олешенки да ко Поповичу.

Он не спрашиваёт ни у дверей ни придверничков,

Он не спрашиваёт ни у ворот ни приворотничков,

Он становился есть о липинку,

Он играет во муравчаты гуселышка.

Еще спрашиваёт е Олешенка Попович:

— Ты скажи есть чей да ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ откулешной,

Ты коёй орды, ты коёй земли,

Ты чьего есть отца, чьей мамы?

Что ль ответ-от держал есть Добрынюшка Микитич:

— Есть-то я сейчас заводска скоморошина.

Здесь спроговорит молода Настасья Викулична да таковы слова:

— И есть-то сейчас не заводска скоморошина,

Есть-то теперенку Добрынюшка Микитич.

Наливаёт Олешенка Попович ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ е ту чару зелена вина,

Весом чара полтора пуда,

Мерой чара полтора ведра,

Уж подносит ту чару е Добрынюшке Микитичу.

Он берет ту чару единым перстом,

Единым перстом берет мизёнышком.

Испил он чару на единый здух.

Наливает Добрынюшка Микитич чару зелена вина,

Подносит юный Настасьи Викуличной:

— Выпьешь до дна, узреешь ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ добра.

Выпивала ту чару зелена вина.

Как посмотрит — в чаре золотой перстень,

Что ль которым перстнем обручалиси е с Добрынюшкой Микитичем.

Как подходит Добрынюшка Микитич есть

Ко смирному ко Олешенке Поповичу,

Он берет-то правой рукою е Олешенку Поповича за желты кудряшки,

Бросил Олешенку да о кирпичный пол.

Тольки Олешенка живой ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ бывал,

С юный Настасьей Викуличной живал.

Брал-то он молоду Настасью Викуличну е за праву за рученку.

Проводил-то он во свои белокаменны полаты,

Ко своей-то родной матушке,

Ко староей вдове Офимье Олександровны.

Тут-то ёго матушка приросплакалась,

Приросплакалась е да й обрадовалась.

Записано на ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ Масельге, 14 июля.

ЧУРИЛО

Во славноем городке во Киеве

Жил был Чурилушка Пленкович,

А не Пленкович Чурило, хороший молодец.

Совладевает Чурило, снаряжается Чурило,

Наливает Чурило главный воды в таз,

Умывает Чурило личко беленькое,

Утирается Чурило в тонко бело полотно,

Надевает сапожки на ножки зеленаго сафьян,

Сапожки сафьяну были турецкаго,

Шитья немецкаго.

Под пяты, под пяты ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ воробей пропархал,

Около носочка яйцо прокатило.

На себя кафтан васинковаго сукна.,

На головушку шапочку ушисту, пушисту, завесисту;.

Пятьсот-то рублей серебром,

А седлат убират жеребца шахманка.

Были подложки шелковыи,

Пряжки застежки золоченыи,

Пряжки застежки что шелк-то тлеет,

Золото не трется, серебро не заржавевает.

Видли Чурилушку сядучи,

А ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ не иидли Чурилушки поедучи.

Приезжает Чурила ко городку ко Киеву

Да ко славному царю ко Владимиру.

Увидала Катерина Викулична

Чурилушку Пленковича из косивчата окошечка.

Она по пояс кидалась в косивчато окно,

Поскорее того на широкий двор,

Отворяла широки ворота,

Еще звала Чурилушку Пленковича

Ко для себя на широкий двор,

Убирала жеребца его ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ шахманка,

Проводила жеребца во конюшеньку,

А во тую во конюшню во кониную,

А во эту во стойлу лошадиную.

Наливала жеребцу главный воды в таз,

Насыпала жеребцу белояровой пшены,

Пойдучи от жеребца да поклониласи:

— Уж пей мой жеребец да нечистой дух!

Я не ради тебя кланяюси,

Ради Чурилушки Пленковича,

А ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ не Пленкович Чурила, хороший молодец.

Станем-ко, Чурила, в шашечки играть.

Раз-то игрались проигрывались,

Другой раз игрались проигрывались.

— Бросим-ка, Чурилушка, шашочну игру,

Сядем-ко, Чурилушка, на тисову кровать.

Пришла темная девчонка челяночка.

— Это кто у тя, Катерина Викулична,

Это кто в гостях, али брат родной ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ,

Али брат родной, али супруг суровой?

Ответ держит Катерина Викулична:

— Что не брат родной и не супруг суровой.

Гласит Чурила-тот Пленкович:

— Замолчи-тко, девчоночка челяночка!

Во-вот я для тебя сейчас шапочку дарю,

Моя шапочка 500 рублей серебром,

А ушиста, лохмата, завесиста,

Впереди не видно личка беленькаго,

Сзади не видно ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ желтоватых кудряшек.

Ответ держит Катерина Викулична:

— Не давай-ка ей шапочки девчонке челяночке,

Лучше сам ты носи да Чурилушка Пленкович,

Лучше ей-то ты дай полтинку серебром.

Лицезреет Чурила делати сейчас нечего.

Поезжает Чурилушка ко городку,

Ко городку ко славному ко Киеву,

Ко тому-то царю ко Владимиру,

Крест ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ-то ведет по писаному,

А поклон-то ведет по ученому,

Бьет-то челом царю Владимиру:

— Здравствуй правитель Владимир есть грозно-киевский,

Грозно-киевский великии!

Еще спрашивает Владимир правитель грозно-киевский:

— Скажи, чей ты да откулешной,

Ты коёй орды, ты коёй земли,

Ты чьего отца, чьей-то мамы?

— Отца ГРОЗНЫЙ ЦАРЬ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ мамы не помню сейчас,

Есть молодец я Чурилушка Пленкович.

(Конца певица не помнила).

Записано там же, 14 июля


griboedov-gore-ot-uma-izlozhenie.html
grid-interfejs-v-geeks-toy.html
grigol-georgadze-voennij-ministr-10-glava.html